Новое средневековье приближается | Rusnext Весна

Новое средневековье приближается

В цитатнике Председателя Мао, который я когда-то купила в Шанхае на рынке, есть такая цитата: «Не надо бояться ядерной войны: половина человечества погибнет, зато вторая будет жить при коммунизме».

Хозяйственная жизнь будет вестись только для удовлетворения потребностей людей, а не ради прибыли.

Главным событием, которое нас ждёт, будет обрушение капитализма. На это стандартно возражают: советская пропаганда несколько десятилетий твердила об общем кризисе капитализма, а он-де до сих пор стоит. Мне кажется, что в этом случае прав Маркс: капитализм должен исчерпать себя, достичь раскрытия всех своих потенций, и только тогда он сменится иным строем. Сто лет назад или даже пятьдесят — ещё не исчерпал, а сегодня многое говорит о том, что он крайне близок к исчерпанию.

В настоящий момент капитализм достиг предела своего развития. Предельным развитием капитализма является такое положение, когда он охватил весь мир и весь его включил в зону своей эксплуатации. Это и есть торжество глобализации, когда стираются границы, товары и капиталы беспрепятственно движутся в том направлении, которое сулит наибольшую прибыль. Это, по-видимому, то самое предсмертное смешение, о котором когда-то говорил Константин Леонтьев. Он считал, что всякое явление переживает три фазы: первородная простота, цветущая сложность и предсмертное смешение. То самое, о чём Меркель как-то сказала, что через 50 лет не будет немцев, а будут какие-то среднеевропейцы. Сегодняшняя глобализация и её гримасы — это иллюстрация мысли Леонтьева.

Но, достигнув предела, капитализм столкнулся с непреодолимой преградой. Его кормовая база подошла к исчерпанию. Капитализм, то есть экономика и шире — жизнь, заточенная на получение прибыли, больше не может развиваться, так как ему, капитализму, некуда расти. Прежде он развивался путём включения в оборот некапиталистической периферии и её эксплуатации. Из капиталистической периферии выкачивалось (и пока выкачивается)
— сырьё,
— дешёвая рабочая сила,
— такой важный ресурс современной жизни, как чистота: загрязнение осталось в странах, «которые не жалко».

Старая периферия быстро «портится», а новой выкусить негде. Происходит понижение нормы прибыли вследствие роста зарплат трудящихся. Так происходит везде: в Корее, Китае, затем Вьетнаме, Малайзии. С ростом зарплат происходит увеличение количества ресурсов, потребляемых в этих странах, что тоже понижает норму прибыли. Это и есть то самое выращивание «могильщиков капитализма», о которых говорил Маркс. В старые добрые времена всё решалось военной силой, но теперь она есть в периферийных странах.

Последним приобретением капитализма был бывший СССР и его сателлиты — бывший соцлагерь. Эта новая капиталистическая периферия сильно выручила мировой капитализм и отсрочила его зримое разложение. Но больше свежей поживы для капитализма нет и не предвидится.

Проблема теперь не в переделе мира, как сто лет назад, а в том, что нечего делить.

В этих условиях должен произойти «перерыв постепенности» — изменение траектории развития. Новый строй жизни будет третьим членом гегелевской триады — отрицанием отрицания.

Капитализм был отрицанием феодализма (шире — Средневековья), а новый строй будет иметь некие существенные черты Средневековья.
Это будет жизнь, похожая на докапиталистическую. То есть на Средневековье.

Разумеется, это не может быть Средневековье в подлинном, историческом смысле. История никогда не повторяется — в ней лишь появляются цитаты из прошлого, реминисценции, стилистические повторы на следующем витке исторической спирали.

В чём черты нового Средневековья?

Прежде чем обсуждать этот вопрос, важное замечание. Средневековье — это вовсе не только и не столько отсталость и ужас. В Средние века человечество создало прекрасное искусство, жило напряжённой духовной жизнью. «Мрак Средневековья» придумали французские просветители XVIII века, которым надо было разрушить старый порядок и утвердить буржуазные свободы.

На самом деле в Средневековье, возможно, было самое благоприятное соотношение духовных достижений человечества с его материально-техническими возможностями. То же можно сказать и о реальном социализме, бывшем в СССР. А вот наше время по этому критерию самое неудачное: при громадной материальной мощи человечества его духовные достижения мизерны.

Так что термин «Средневековье» я использую безо всякой уничижительной коннотации — просто как некий порядок жизни. Речь, разумеется, пойдёт о новом Средневековье.

Итак, какие черты будущего роднят его со Средневековьем.

Центробежные силы и анти-глобализация

Центростремительные тенденции, предельным выражением которых является пресловутая глобализация, уступят место обратному — центробежным тенденциям в экономике и в политике, вообще в жизни. О том, что бывают эпохи центростремительные и центробежные, говорил известный философ и специалист по Средневековью (настоящему, историческому) — Георгий Федотов.

Крах Pax Americana немедленно приведёт к такому вторичному распадению мира. Очевидно, в обозримом будущем произойдёт перекройка границ. «Нарезка» новых государственных образований может оказаться самой причудливой и уж, безусловно, не будет совпадать с нынешними государственными границами. Нельзя исключать, что вдруг возродятся старые границы и государственные образования, существовавшие столетия назад.

Как знать, быть может, Украина сожмётся до Киевской области, Западная Украина отойдёт к Польше, а Восточная — к России.

Человечество, принудительно объединённое глобальным капитализмом, снова разъединится и будет жить в пределах региональных образований.
Тенденция к выходу разных стран из ЕС — тенденция из этого ряда.

«Экономический национализм»

Сегодня началось зримое возвратное движение в экономике. АУТсорсинг, который воспевали в прежние десятилетия как гарантию ото всех зол и бед, всё чаще сменяется ИНсорсингом. Промышленные предприятия развитых стран начинают возвращаться на родину. Мне приходится беседовать на эту тему с итальянскими промышленниками — нашими поставщиками. Они рассказывают, что многие, перенёсшие своё производство в Китай, — возвращаются, так как качество там хуже, а рабочая сила не так уж дешева и продолжает дорожать.

Люди в странах старого капитализма всё больше понимают, что упадок среднего класса связан с деиндустриализацией их стран. Кризис образования, замещение его развлекательными симулякрами имеют тот же исток. Современная система образования сложилась под нужды индустрии и умирает вместе с переносом промышленности.

Сегодня в странах старого капитализма говорят о новой индустриализации, притом больше всего на родине индустриализации старой — в Англии. Англия наиболее стремительно теряла свою промышленность, и сегодня там зреет понимание, что это вовсе не так прогрессивно и благотворно, как недавно казалось.

Если дело пойдёт в направлении возвращения промышленности и новой индустриализации, то деловое сообщество будет давить на правительства в смысле экономического изоляционизма, протекционизма и того, что Кейнс когда-то назвал экономическим национализмом. Все эти слова ещё вчера были ругательными и неприличными, символизирующими отсталость и реакционность, а сегодня они осторожно возвращаются в экономический и философский обиход. Очевидно: в той же Италии можно и нужно многое производить, но для того, чтобы её не давил Китай, она должна защитить свой рынок. При полной открытости она оказывается неконкурентоспособной у себя дома. Такая судьба постигла, например, текстильную промышленность Тосканы, существовавшую ещё во времена Данте и Петрарки.

Недавно попалась информация, что японские университеты закрывают гуманитарные специальности и намереваются учить студентов преимущественно практическим вещам. Это тоже явление новой индустриализации и «экономического национализма».

В ближайшее время возникнет и овладеет умами учение, напоминающее нео-меркантилизм, а слово «автаркия» из ругательного превратится в похвальное. Особенным успехом подобные учения будут пользоваться в больших и самодостаточных странах — в России, в Бразилии. Мне кажется, знаковым явлением будет переиздание большим тиражом книги Фридириха Листа «Национальная система политической экономии». Думается, что книжка известного экономиста В. Ю. Катасонова «Экономика Сталина» — это дальний подступ к новому учению.

Иными словами, территории снова хозяйственно замкнутся.

Новые кадры решают всё

Центробежные тенденции приводят к возвышению нового типа политических лидеров — из контрэлиты. Их по привычке иногда называют правыми, но это не старые правые — это нечто иное. Это, так сказать, «новые правые». Я бы назвала их предтечами нового Средневековья. Я имею в виду персонажей типа Марин Ле Пен, Виктора Орбанта, Дональда Трампа. Трамп, как говорили на Московском Экономическом Форуме, прямо призывает к протекционизму.

В любом случае, в экономике и политике он выражает намерение сосредоточиться на внутренних делах США. Именно за это его так ненавидит современная глобалистическая элита, чьи интересы выражает Хиллари Клинтон.

В фигуре Клинтон я вижу зловещий символизм. Дряхлая, больная, но ещё амбициозная и задорная, она — зримое воплощение старого мира: именно такой он и есть. Вполне вероятно, что «Киллари» победит на выборах, и именно при ней начнётся глобальный обвал.

В обвал мало кто верит всерьёз, но перерыв постепенности приходит внезапно для наблюдателей-современников. Кто в пору нашей юности верил в распад СССР?

Это потом историки будут делать вид, что видели все приметы того, что произошло после. Вообще, люди редко верят в глобальные изменения. Они склонны думать, что эпохальные переломы происходили до них, будут происходить после них, но при них жизнь будет сохранять своё равнинное течение. Это, очевидно, неверно. Надо сказать, что подход так называемых аналитиков тоже исходит из представления о том, что тенденции сохранятся в прежнем виде, надо их только уловить и приложить линеечку к графику. Но — увы — действует это далеко не всегда. И мы, на мой взгляд, переживаем момент, когда не действует.

Путь к себе

Я не разделяю идеи экономического детермининзма, мне представляется более правильной мысль, что хозяйственная деятельность людей — производная их идей и даже в большей степени — верований, то есть неосознанных, иррациональных идей. Но здесь я не склонна обсуждать, что первично, а что вторично. Фактом является то, что в духовной жизни людей происходят зримые и быстрые изменения. И они — одновременно и результат, и условие изменений в экономической жизни.

Рост националистических настроений, интерес к провинциальным языкам и даже диалектам, вообще подъём этничности, что часто выражается безвкусно и даже нелепо — всё это проявление этой тенденции — разъединения. Разъединение — вовсе не обязательно вражда и война (хотя исключительно мирным этот процесс быть не может — это очевидно; вопрос лишь в том, насколько он будет разрушительным).

В обозримое время снова возникнет большое разнообразие народов и народностей. Многие из них хотят иметь свою государственность: каталонцы, венецианцы, шотландцы. Моя давняя секретарша вышла замуж за каталонца и живёт под Барселоной. Раньше меня удивляло, что её дочка почти не говорит по-испански — только по-каталонски. Мне это казалось каким-то этническим кривлянием: у них есть мировой язык — испанский, а они говорят в детсаду и в школе на каком-то диалекте. Но теперь я поняла: это новый тренд.

В чести будут народные культуры. Во всём мире растёт интерес к ним. В Австрии люди охотно носят народные костюмы. Притом в народном костюме имеются свои моды, определённая динамика, развитие — значит, это не просто этнографическое воспроизведение, а нечто живое. Руководительница художественной самодеятельности (в Подмосковье) рассказывала, что повысился интерес к фольклорным ансамблям, дети охотно разучивают народные пляски. В школе нашего посёлка преподаётся предмет «народная культура», и он вызывает интерес.
Всё это явления одного ряда.

Экономика нового Средневековья

От экстенсивного развития, свойственного капитализму, человечество перейдёт к гораздо более экономному ресурсосберегающему хозяйству, свойственному докапиталистической эпохе.

Хозяйственная деятельность не ради прибыли, а ради удовлетворения потребностей свойственна не только Средневековью, но также и социализму. Это гораздо более экономный и ресурсосберегающий способ жизни, чем капитализм. В Средние века люди стремились создавать вещи, которыми можно пользоваться очень долго, если повезёт — всегда. Существование средневековых ремесленных гильдий, которые регулировали выпуск товаров, контролировали качество и не допускали к этой деятельности чужаков, отсутствие конкуренции — всё это напоминает социализм с его плановым хозяйством. Плановое хозяйство — это безусловная необходимость в условиях ограниченности ресурсов.

Весьма вероятно, что существенно замедлится так называемый прогресс, который сегодня представляет собой простое перемалывание ресурсов в погоне за прибылью. Жизнь, без сомнения, будет гораздо более простой, лишённой материальных излишеств. Прекратится безудержный и во многом смешной консумеризм, свойственный нашему времени. Люди, как в Средние века, будут жить мыслями о Боге и духовных вопросах, а не самоутверждаться всё более затейливым потреблением.

В современном капиталистическом мире вещи должны быть краткого срока жизни, чтобы они ломались и скорее заменялись другими. Известный философ Александр Зиновьев верно сказал, что идеалом современного человека-потребителя могла бы быть труба, в которую с одной стороны засасываются товары, а с другой они со свистом вылетают прямиком на свалку. Современное человечество уже не может себе позволить столь расточительного отношения к ресурсам.

Чрезвычайно важно вот что. Сегодня экономика — это главная составляющая жизни. «Экономизм» всей жизни — важнейшее свойство Новой истории. В этом смысле марксизм с его приматом экономики суть концентрированное выражение всей эпохи Нового Времени, её духа и стиля.

Чем люди живы?

В жизни, которая идёт на смену, главной будет духовная, религиозная составляющая. Хозяйственная жизнь будет вестись только для удовлетворения потребностей людей, а не ради прибыли. Так, собственно, и было на протяжении столетий или даже тысячелетий в традиционных, докапиталистических обществах. Возникновение хозяйственной деятельности ради прибыли — тектонический сдвиг в истории человечества. Об этом хорошо и подробно рассказал Вернер Зомбарт в известной книге «Буржуа». Он постоянно подчёркивает, что в докапиталистческую эпоху люди «ходили на ногах», вели хозяйство ради удовлетворения потребностей, а центром жизни была религия. У каждого социального слоя, сословия был некий образец, как ему следует жить и к чему стремиться. Вот люди и стремились достичь этого предписанного образца и не выходить за его пределы. В новой жизни люди снова встанут на ноги.

Где родился — там и пригодился

Будущее общество перестанет быть текучим, как сегодня. Сегодня человек — это пылинка, несомая ветром, ни к чему не прикреплённая, не являющаяся членом никакого коллектива. Сегодня разрушаются последние места прикрепления человека — семья и профессия.

Сейчас всё больше людей принадлежат к так называемому прекариату — некоему постпролетариату, не имеющему ни профессии, ни внятного занятия. Семьи тоже постепенно разрушаются — стихийно или специальными усилиями, вроде ювенальной юстиции, пропаганды извращений.

В будущем обществе человек будет закреплён географически и социально. Возникнут новые сословия — трудовые корпорации. Будут преобладать наследственные профессии. Такое положение будет способствовать качеству труда. Разумеется, будут возникать особо талантливые и энергичные люди, которые будут выходить за пределы своих корпораций, но подавляющее большинство, средние люди, которым более-менее всё равно, чем заниматься, будут наследовать родительскую профессию.

Укрепятся семьи, будут жить вместе три поколения, бабушки снова станут воспитывать внуков. Человек будет ощущать себя членом семьи, даже клана.

Ограничения на свободу передвижения приведут к тому, что люди будут всю или большую часть жизни проживать в родном углу. Поскольку жизнь будет организована вокруг больших производственных комплексов, будет своего рода «крепостное право» с ограничением увольнения. Наверное, это будет похоже на «пожизненный наём», который был до недавнего времени в японских корпорациях.

При этом в центре жизни будет стоять религия, культура, духовная жизнь. Представляется, что государства по существу станут тяготеть к идеократическим монархиям. Люди будут больше смотреть в небо, в этом они не будут похожи на современных людей, «кто глазом упирается в своё корыто», по выражению Маяковского.

Что касается собственно религии, то мне представляется, что в России произойдёт объединение православия с исламом. Это очень естественно, поскольку Россия — крупнейшая исламская страна. Важно не повторить ошибку советских идеологов: бороться против религии. Необходимо найти точки соприкосновения и организовать синергетическое воздействие идеологии и религии, а также разных религий.

В новом Средневековье религия-идеология не будет частным делом, кружком по интересам, вроде художественной самодеятельности, а, напротив, станет самым важным делом. Будет соединение светской и религиозно-идеологической жизни.

Чертами нового Средневековья, возможно, будет ограничение или отмена буржуазных свобод: свободы передвижения и выбора места жительства, свободы доступа ко всем занятиям. Мне представляется, что будут профессиональные гильдии, доступ в которые будет ограничен. Такое построение общества оказывается необходимым при двух условиях: ограниченности ресурсов и необходимости сосредоточить ресурсы на главных направлениях.

Не случайно в Советском Союзе присутствовали многие средневековые черты: своеобразное крепостное право — прописка и распределение после вузов; гильдии — творческие союзы; идеология — общеобязательная квази-религия. Жизнь будет развиваться вокруг производственных ячеек (заводов, колхозов), как это было в СССР.

Монархический социализм

Мы привыкли спрашивать: а какой это будет строй, какая форма государственного устройства? Все наши привычные ярлычки: капитализм-социализм, республика-монархия, демократия-тоталитаризм — всё это очень приблизительные термины, на которые к тому же нарос толстый слой всяких агитпроповских коннотаций.

Вероятно, новое общество потребует и новой терминологии. Но за неимением новой, постараюсь сформулировать некие идеи в пределах старой терминологии.

Как мне представляется, новое общество будет чем-то вроде монархического социализма. Густав Лебон, дедушка социальной психологии, когда-то бешено популярный автор, который был и в библиотеке Ленина, и в библиотеке Николая II, высказал очень тонкую мысль. Народы, склонные к социализму, одновременно склонны и к монархии. Монархию следует понимать в расширительном, неформальном смысле: власть не восходит снизу вверх, а нисходит сверху вниз. Русскому народу и народам, объединившимся вокруг него, лучше всего подходит строй, близкий к советскому социализму с сильным и авторитарным лидером во главе.

Хорошая новость

В этих условиях, как и вообще в эпоху революций и громадных обвалов и перемен, будут последние первыми, и первые последними. Так что Россия может оказаться в выигрышном положении сравнительно со странами старого капитализма, поскольку у неё имеется историческая память о сравнительно недавнем по историческим меркам опыте выживания в обвале с помощью мер одновременно средневековых и социалистических. Более того, капитализм никогда не был органичным в России, он противоречил народной душе. И это, безусловно, хорошая новость.

Поэтому изучение своего собственного прошлого представляется мне чрезвычайно ценным и важным. Изучать его надо не для того, чтобы ругать или превозносить, а потому, что этот опыт нам понадобится в исторически обозримое время.

А ещё было бы полезно изучить опыт быстрого экономического развития нацистской Германии и фашистской Италии. Там тоже можно найти что-то полезное, если не ругать, а — изучать.

Вопрос о том, хорошо это будет или плохо — детски-наивный. Будет нечто новое, потому что старое изжило, исчерпало себя. Скорее всего, человечеству придётся пройти через сложные и даже трагические моменты. Может быть разрушена — в результате войн и катастроф — не просто транспортная и промышленная, но и почти вся жизненная инфраструктура. Жизнь, скорее всего, окажется довольно скудной и суровой. И в этом тоже будет сходство со Средневековьем. Одновременно — с социализмом.

Татьяна Воеводина

просмотров: 1 788
comments powered by HyperComments
За ваши деньги фильм против ваших детей | Rusnext Весна

Проспонсированный Министерством культуры, обласканный российской прессой и кинокритиками, получивший главную премию Кинотавра и приз зрительских симпатий, на экраны наконец вышел российский фильм «Хороший мальчик» с громким слоганом, нацеленным на детей...

5   Кино
Почему нужно сказать спасибо «подлому СССР», или долговая закабаленность населения США и России | Rusnext Весна

Согласно отчету Association for Neighborhood & Housing Development 60% жителей Нью-Йорка не имеют сбережений, чтобы покрыть трехмесячные расходы на еду, аренду / ипотеку.

3   Дом
В США отмечают 25-летие развала СССР | Rusnext Весна

Американский Центр российских и евразийских исследований им. Дэвиса при Гарвардском университете вкупе с другими организациями, исследующими постсоветский мир, организовали в США ряд мероприятий, посвящённых знаменательной дате.

Максим Орешкин — либеральный бэкграунд | Rusnext Весна

За 4 года " экономист 1 категории, ведущий экономист, главный экономист, заведующий сектором Центрального банка Российской Федерации». За два года до диплома в центробанк на работу попасть могут не только лишь все…

1 103   Общество
Очередной «невинно» расстрелянный чекистами дедушка оказался предателем и убийцей | Rusnext Весна

Сеть с ума сходит от новости: потомок отыскал всех палачей своего предка, огласил их имена, вступил в переписку с потомками палачей и великодушно их простил.

5 066   Здоровье
О кассовых сборах 28 панфиловцев | Rusnext Весна

Художественный фильм «28 панфиловцев» собрал в кинотеатрах страны 48 миллионов рублей, отстав только от голливудской киносказки про фантастических тварей.

2 996   Кино
Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Также вы можете добавить свой комментарий.
4 + 2 =
Например, 1+3 = 4.