Как обделён горожанин! | Rusnext Весна

Как обделён горожанин!

Антропосфера... Архитектура. Жизненное ... пространство.

Драный асфальт на улицах. Стриженая травка на газонах. Искуственные, будто из пластика, цветы на бульварах — продукция «Зеленстроя».
Пыльные ёлки у проезжей части. Обвислые берёзы. Рябины, с которых почему-то не опадают ягоды, так и висят до нового цветения.

И как ни маскируй себя город, всё равно он высовывается, вытарчивает своим серым бетоном в грязных межпанельных швах из-за любой зелёной маскировки.

Сполна понимаешь разницу между городом и лесом, когда попадаешь в настоящую тайгу, где никогда не «стучал топор дровосека».

Там ты никто, а она — всё.
Она страшна с непривычки.

В неё хрен войдёшь. Вот взобрался на глинистый или скальный речной берег и остановился на краю многолетнего бурелома.

Многолетнего — это ещё мягко сказано. Деревья росли и падали. И снова росли на павших и из павших. И опять растут. Почти что на твоих глазах.

И попробуй войди в лес: прошёл пять шагов по толстенному кедровому бревёшку в три обхвата (оно покрыто зелёным мхом, а из мха торчат грибы — нормальные, съедобные моховики, уймища, ведро наберёшь на квадратном метре), а дальше куда? А дальше в какую-то непонятную зелёную моховую субстанцию: хрясь и провалился по пояс. И нога болтается в пустом и холодном пространстве, чуть ли не в вечной мерзлоте. Стоишь на одном колене, держась руками за тонкую, но крепкую, как железо, лиственку, и осторожно вытаскиваешься из неведомого, как бы не пораниться об острый сучок.

Даже звери ходят тайгой по протоптанным тропам.

А безумство цветов на редких безлесных пространствах! Огоньки, они же жарки, они же сибирские купальницы — сплошняком на километр. На много километров.

В горах — водосборы синим до горы, вздымающейся далеким-далёко гранитными останцами ввысь.
Рясные марьины коренья в межгорных низинах, цветок с голову младенца, а стебель по грудь взрослому человеку.

Болота в речных поймах — отдельная песня. Колба там толщиной с большой палец, а борщевики уже к середине лета вырастают в пятиметровых великанов. Идёшь по такой, простите за смелость выражения ТРАВЕ и карманы наполняются семенами разных растений, от кровохлёбки до какого-нибудь дурнопьяна.

Про гнус много говорить не буду. Многомерен и многослоен. Херня, что осенью он прячется. Только утренний мороз превратился в росу, они, сцуко, тут же вылетают пожрать.

Отдельно скажу про бабочек. Самых обыкновенных. В детстве мы их звали капустницами. Их вылет в июне. Таёжное небо сплошь в трепетании крыл.

Взмах руки не глядя — в ладони добыча и её можно использовать для поимки рыбки-чебачка на уху. Маленько пообтесал крылышки, на крючок и — без грузила и поплавка — поверх текущей воды. Мгновение и атака. Промах! Повторный заход чебака и он твой — в канне с тузлуком.

На ночь бабочки садятся на прибрежные пихты и хвоя будто покрывается снегом.

Безумствует рыба — столько даровой биомассы. Чебаки насыщаются на всю оставшуюся жизнь — в августе проснётся таймень и начнёт жировать, глушить рыбью мелочь, он, впрочем, не последний в пищевой цепочке…

Когда я вижу резвящуюся у фонтанов ребятню, слёзы наворачиваются от жалости. Фонтан — это пародия на текущую и летящую воду. В природе одна разъединственная гроза может вспучить реку на метр — такая в ней силища. И громы и молниевые всполохи стихии, особенно ночной, неподдельно страшны, это вам не ваши жалкие салюты-хлопушки.

А звёзды! Их так много. Разноцветных. Больших и малых. Разных. А уж если всходит Луна, то это истинное светило, созданное для любви и грёз, а не какая-то городская глупость, едва видимая из-за смога.

Жаль мне город и горожан. Скушно в городе.

просмотров: 727
Комментарии
comments powered by HyperComments